Sunny Woman

Сексуальная атрибутика древнего мира

Взаимное и поочередное действие двух великих атрибутов творения и разрушения, по мысли древних, не ограничивалось растениями, животными и прочими преходящими вещами, но распространялось на саму Вселенную. Огонь является сущностной причиной обоих, и древние верили, что уничтожение и обновление мира были периодическими и регулярными и были связаны, следуя его законам, вложенным в него Творцом, который в равной мере был и разрушителем, и обновителем, ведь, как говорит Платон, все сущее произошло из одного и в одно все сущее возвращается. Необходимо отметить, что, когда древние говорят о творении и разрушении, они имеют в виду лишь образование и распад; повсеместно было признано, и это подтверждали как религиозные системы, так и школы философии, что ничто не возникает из ничего и нет силы, способной уничтожить то, что в действительности существует. Смелая и величественная идея о сотворении из ничего предназначалась для более сильной веры и более просвещенных умов нашего времени, которым не надо искать авторитетов для подтверждения своих убеждений; ибо как то, что очевидно, принимается без доказательств, так и само в себе невозможное принимается без опровержений.

Легенда о Пифоне, убитом Апполоном, вероятно, возникла из символической композиции, на которой этот бог представлен как истребитель жизни, коей змея является символом. Плиний упоминает изображающую его статую, изваянную Праксителем, широко известную в его время под именем Екъроктдоу (Ящероубийца). Ящерица, будучи существом, вызываемым к жизни из росы и влаги земной, является символом влажности вообще, так что бог, истребляющий ее, означает то же самое, что и лев, пожирающий лошадь. Исконное значение слова «Аполлон», как я считаю, первоначально употреблялось в значении Разрушитель, а равно Освободитель; а поскольку древние рассматривали разрушение как простой распад, то сила, которая освобождает частички материи от уз притяжения друг к другу, являлась по сути разрушительной.

Вероятно, как раз по этой причине поэты утверждали, что внезапную смерть, мор и эпидемические заболевания насылает именно этот бог, которого в то же самое время изображали как создателя медицины и всех наук, применяемых для сохранения жизни. Эти свойства соединены вместе не потому лишь, что разрушитель и хранитель есть по сути одно, но потому, что болезнь по необходимости предшествует лечению и является причиной, по которой возникло первое. Бога здоровья называют его сыном, потому что здоровье и жизненная энергия одного создания поддерживается распадом и разложением других, предназначенных служить его питанию. Лук и стрелы дарованы ему как символы его отличительных свойств, так же как они были даны Диане, которая была женским воплощением разрушительной, производительной и сохраняющей сил. Поэтому Диана зовется тройственной Гекатой и представлена тремя женскими телами, соединенными вместе. Ее атрибутам, однако, поклонялись по отдельности, а различные народы почитали ее в различных образах. Диана Эфесская была производительной и питающей силой, о чем свидетельствуют множество грудей и другие символы на ее изваянии; тогда как Таврическая или Скифская Диана выступает в качестве разрушительной и, следовательно, умиротворяется человеческими жертвами и другими кровавыми ритуалами. Ее изображают иногда стоящей на спине быка, а иногда в колеснице, влекомой быками. Обе композиции демонстрируют пассивную силу природы, либо творящую, либо разрушающую, поддерживаемую и ведомую главной активной силой творца, коего солнце служило средоточием, а бык — символом.

Древние заметили, что разрушительная сила солнца действовала мощнее всего днем, а творящая — ночью: ведь именно в первый период оно испаряло воды, лишало соков растения и вызывало болезни и разложение; а во второй — возвращало испарения в виде росы, умягченной благоприятным теплом, которое с его помощью впитало в атмосфере, отдавая и вновь наполняя растраченное за день. Поэтому, когда древние персонифицировали атрибуты, они почитали одно солнце как дневное, а второе — как ночное, и в их мистических культах, как говорит Макробий, первое солнце олицетворял Аполлон, а второе — Дионис или Бахус. Мифологические персонажи Кастор и Поллукс, которые жили и умирали попеременно, были аллегориями той же доктрины; отсюда два астериска, которыми они отмечены на медалях Локри, Аргоса и других городов.

Пеаны, или гимны в честь богов, которые греки распевали перед началом своих битв, первоначально посвящались Аполлону, который именовался Пеоном; и Макробий утверждает, что в Испании солнцу поклонялись как Марсу, богу войны и разрушения, чьи статуи там украшали лучами, как греки украшали ими изваяния Аполлона. На кельтиберийской, или рунической, медали варварской работы, найденной в Испании, голова, которая, по моему мнению, принадлежит этому божеству, окружена обелисками или лучами1. Волосы подняты дыбом, имитируя пламя, как делалось на множестве греческих медалей; а на оборотной стороне бородатая голова в чем-то вроде шапки пирамидальной формы, в точности напоминающая ту, которая в Риме символизировала свободу, дарованную рабам, почему и именуемая колпаком свободы.

На другой кельтиберийской медали фигура верхом на коне держит в руке копье и имеет на голове того же рода головной убор; под ней подписано слово Helman, и знаки в этой надписи представляют собой нечто среднее между староруническими и пеласгийскими; но так близки к последним, что их легко разобрать. Эта фигура, похоже, изображает тот же персонаж, который представлен с колпаком на голове на предыдущей медали, а он не может являться никем иным, как только вестником или служителем бога смерти, о чем свидетельствует его имя; ведь Хела, или Хель, была богиней смерти северных народов, подобно тому как Персефона или Бримо, у греков. То же изображение можно найти на множестве древних британских медалей, а также на медалях нескольких греческих городов, особенно Гелы, где на оборотной стороне изображен Тавробахус, или Творец (см. илл. IX, рис. 11). Голова, которая, как я предположил, изображает кельто-иберийского Марса, или разрушительную силу дневного солнца, лишена бороды, как Аполлон у греков, и, насколько это можно разглядеть на изображении столь варварском, имеет те же самые андрогинные черты (см. илл. X, рис. 2). Разумно, следовательно, предположить, что кельтиберийцы, подобно грекам, персонифицировали разрушительный атрибут, относя его к разным полам, точно так же, как они обходились с солнцем или с второстепенными элементами; а затем объединяли их, чтобы утвердить тем самым, что оба в существе своем являлись одним и тем же. Следовательно, Хелман, который был тем же, что и у греков, мог с равным правом называться служителем обоих или любого из них. Копье в его руке нельзя рассматривать просто как орудие истребления, но как символ власти и управления, как это бытовало в Греции и Италии, так же как и по всему северу. Отсюда euOuveiv борг означало «править», a venire sub hasta — «рабская преданность». Древние кельты и скифы оказывали божественные почести мечу, боевому топору и копью, первый из которых был символом верховного божества: поэтому клятва на лезвии меча была священным и нерушимейшим из обетов.

Вас интересует медовый массаж? Тогда вы по адресу! Так как наши партнеры могут предоставить вам свои профессиональные услуги по низким ценам.